shahruhiya

Categories:

Накшбандия. В поисках ответов. Политики и мистики…

Суфии, как выяснилось, играли значительную роль в духовной, социальной и политической жизни общества, они вмешивались в дворцовые интриги, вели свою игру с целью достижения желаемого результата. 

В средневековье братства активно воздействовали на расстановку сил в целых регионах. Про фактическое управление Мавераннахром в течение почти 40 лет главой тариката накшбандия Ходжой Ахрором, а также о государственном перевороте, совершенном с «подачи» другого шейха накшбандия – Ахмада Сирхинди в Индии, я писала ранее. Но есть и другие примеры.

Деятельность одного из величайших мистиков – шейха Абу Саида Майхани и его сподвижников привела к  падению династии Газневидов и  образованию Сельджукского государства. В первой половине XI века, в эпоху Газневидов (998–1040), Абу Саид и  его сторонники выступали посредниками между сельджукскими тюрками и частью хорасанской знати (Хорасан – историческая область, расположенная в Туркменистане и Восточном Иране), которая была недовольна политикой Газневидов (династия правителей Газны) и отправляла послов к тюркской знати, побуждая их к выступлению. Ортодоксальное духовенство считало, что суфийский шейх и его сторонники ведут людей к мятежу, и отправило жалобу в Газну (город в Афганистане). Газнийский султан приказал войскам взять резиденцию Абу Саида. Узнав об этом, сельджукские правители пришли на помощь шейху. Абу Саид и его сподвижники имели большое влияние на народ. Пользуясь этим, они подготовили захват Хорасана Сельджуками. В благодарность Сельджуки поддерживали суфиев, поощряли строительство обителей, одаривали их щедрыми подарками. 

Определенные действия «людей пути» спровоцировали серию восстаний сарбадаров (движение, возникшее в Хорасане в 30-х годах XIV века, направленное против монгольских захватчиков) в  Мавераннахре и  Восточном Иране, помогли основать государство Сефевидов (династия иранских правителей (1501–1736). Примеров тому множество. 

Если подобная деятельность шла на пользу народу, которым неформально управляли главы тарикатов, ее можно считать вполне оправданной, так как приобретенные в ходе мистических практик силы и способности могли быть направлены на благие дела – облегчение жизни соотечественников, разрешение миром конфликтов и споров.

Расцвет суфизма,  в частности ордена накшбандия, в Центральной Азии пришелся на время нашествия монголов. Потрясенный и разоренный народ искал идею, которая бы дала утешение страдающим душам. Начиная с первого продвижения монголов в Хорасан и  до 1295  года, Азия находилась под властью немусульманских правителей,  ислам потерял статус государственной религии. Надо сказать, что монгольские ханы с  глубочайшим уважением относились к суфийским шейхам, а некоторые, принимая ислам, настаивали на их присутствии при инициации. Пользуясь сложившейся ситуацией, главы тарикатов стали заполнять свободную идеологическую нишу. Суфизм насыщал людей духовностью, помогал им, поддерживал, спасал в трудную минуту.

Орден накшбандия, когда его возглавлял Ходжа Ахрор, старался поддерживать народ и защищал его от произвола монгольских ханов. Можно сказать, что братство стояло во главе массового движения против чагатайских правителей, по сути, продолжавших политику Чингисхана в отношении простых людей. Безусловно, сильная личность великолепного политика Ходжи Ахрора сыграла свою ключевую роль. Шейх понял, что бороться с самодурством чагатайских властей нужно не силой, не с помощью вооруженного сопротивления, а  посредством суфийской идеологии. Религиозно-мистическое воздействие накшбандия на умы и души было огромным. Пользуясь этим новым мощным способом политического сдерживания, подкрепленным экономической мощью ордена, Ходжа Ахрор в итоге принес мир сотням тысяч простых людей. 

Именно в тот период складывал народ легенды о Шейхе, считавшем одной из основных задач тариката заступничество за обездоленных и бедняков, ибо «до нас шейхи не обращались к мирам и падишахам по поводу дел простого народа». 

Из уст в уста, из поколения в поколение передавалась история о том, как в конце 1430-х годов в Ташкентской области разразилась засуха, случился неурожай, люди гибли от голода. Тогда молодой Убайдуллах открыл свои амбары и отдал зерно голодающим. Из-за неурожая разоренным дехканам нечем было платить налог, и он выплатил за крестьян 300000 динаров. Позже, в 1460 году, Ходжа Ахрор, направившись в Герат к султану Абу Сайду, уговорил его отменить кабальную «тамгу» – налог, взимавшийся с населения еще со времен Чингисхана. В государстве Темуридов оброк был несколько смягчен, но не отменен. Ходжа Ахрор считал тамгу неприемлемой и не согласующейся с нормами шариата.

В легендах часто вымысел переплетается с правдой. Говорят, что покровительство шейха Самарканду обернулось благом для жителей столицы Мавераннахра, так как святой спас город от нашествия врагов, наслав на них песчаную бурю, ведь в его роду умели повелевать стихиями. 

Ходжа Ахрор не только повелевал стихиями, но и предотвращал междоусобные распри, разорявшие страну. Именно в такую войну могло вылиться противостояние войск правителей трех сопредельных государств. Как свидетельствуют историки, более 200 тысяч воинов, готовых вступить в бой, стояли под Ходжентом (Таджикистан), когда шейх, вмешавшись в процесс и переговорив с каждым, склонил самаркандского Ахмада Мирзу, ферганского Умар Шейха и ташкентского Махмуда Султана к примирению. 

Ходжу Ахрора любили в народе. Выходит, он «не дружил» с властью, но заботился о соотечественниках. И в борьбе с врагами использовал свои мистические силы, ведь суфии в первую очередь мистики...

Кто такой мистик? Человек, напрямую связанный с Высшими силами, полагающийся в познании истины и мира на личный опыт, последовательный в своем духовном поиске, каким бы трудным и непредсказуемым он ни был. 

Это процесс обучения длиною в жизнь. Ежедневная работа над собой, сродни той, которую радиолюбитель проводит в надежде вначале поймать, а затем удержать нужную частоту, на которую смог настроить свой приемник. 

Мистик уходит в себя, так как то, что он ищет, находится в его сердце. В момент погружения он подобен музыканту, растворившемуся в музыке, живописцу, растекшемуся по полотну цветовой гаммой, поэту, разбившему душу на миллион искорок, освещающих каждое слово. Мистик – СоТворец, стремящийся к единению с Единым, созидающий Его своим творчеством, растворяющийся в Нем.

Сложно «впихнуть» мистика в рамки определенной религии, однако, как правило, все они находятся в лоне того или иного вероучения, его эзотерического проявления. И в этом нет противоречия – каждый волен выбирать, воды какой реки  вынесут его в Океан.

Суфии вышли из недр ислама, из самых его глубин. Несмотря на заявления о том, что суфием может стать последователь любой конфессии,  лично мне сложно представить ими, к примеру, христианских схимников или буддийских отшельников.  «Будучи человеком «вневременным» и «внепространственным», суфий прилагает свой опыт в пределах той культуры, страны, природных условий, в которых он живет», – пишет Идрис Шах в «Пути суфиев». Да, достаточно вспомнить суфиев арабского периода истории Испании, индуистов, вступивших на этот путь. Они прилагали свой опыт в пределах той культуры, страны, природных условий, в которых жили. Многих христианских святых тоже можно было бы назвать суфиями, потому что они шли своим путем к Единому, чтобы раствориться в Божественной любви. И все же что-то сложно уловимое, очень важное, но необъяснимое не дает мне согласиться с тем, что суфизм – это не исламское проявление, а путь мистика – представителя любой религии или не относящегося ни к какому вероучению вообще. 

Возможно, я не понимаю какой-то глубинной сути, для усвоения которой необходимо быть суфием, и исхожу из установлений великих мистиков ордена накшбандия – Бахауддина Накшбанда, Ходжи Ахрора, Ахмада Сирхинди о необходимости соблюдения правил шариата и следования Сунне…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic