shahruhiya

Categories:

Байсунтау. Путник на овринге, как слеза на реснице (таджикская поговорка)

Байсун.
Байсун.

Вы знаете, что такое овринги? 

Это мосты-тропы, которые окаймляют склоны гор, – одни из самых древних изобретений человечества. Их плетут из ветвей кустарников, укрепляют бревнами и камнями. Эти мосты часто являются единственным средством сообщения между высокогорными кишлаками, поэтому их, по возможности, стараются строить такой ширины, чтобы по ним легко могли передвигаться ослики – самый надежный и верный «горный транспорт». Они проходят там, где не могут пройти лошади, и уступают только козлам и козам.

Для строительства овринга собирался весь кишлак. Сначала в трещины скал вбивались бревна, в основном, арчи, которые переплетались ветками, – так укрепляли тропы. Затем они усиливались дерном. Сама тропа выкладывалась камнями, как мостовая. Во всяком случае, я шла по такому оврингу. Камни от постоянного передвижения по ним стали скользкими, как полы моего школьного детства, начищенные соляркой. Особо «зеркальные» места приходилось преодолевать, держась за уступы скал. 

Если исходить из того, что высокогорному кишлаку, из которого мы начали свой путь наверх по оврингу, более 200 лет, то, наверное, горная тропа ненамного его «моложе».

Это удивительное место, наверное, самое любимое узбекистанцами, – невероятный Байсун – край каньонов, водопадов, арчовых лесов, одних из самых глубоких и протяженных пещер не только в Центральной, но во всей Азии. Край, где хранят традиции и живут люди, не испорченные цивилизацией, гордые, но доброжелательные. 

Для того чтобы приехать в Байсун, нужно сесть в Ташкенте на ночной поезд и выйти ранним утром на станции «Байсун», немного не доезжая до областного центра Сурхандарьи – Термеза. Попав сюда единожды, «заболеваешь» этим краем. Моя знакомая – гражданка другой страны, в данное время работающая в Ташкенте, приезжала сюда 18 раз. Притом ни одна ее поездка не повторялась шаг в шаг. 

Нынешнее путешествие вело нас в кишлак, который находится на высоте почти 1700 метров над уровнем моря. Он затерялся меж отвесных скальных массивов, каждый их которых с двух сторон гигантскими стенами возвышается над селением.  Ду боло – две высоты (тадж.) – так называют это место.

Одна стена отделена от кишлака горной рекой. Когда я спросила, как она называется, один из местных жителей, говорящий по-узбекски (а это редкость, так как в основном все жители таджики), пожал плечами и ответил: «Просто река. У нас она одна, зачем ее как-то называть?» И вправду, река, она не гора, что непонятного?

Эта «просто река» на самом деле очень непростая, с характером! С осени, когда начинаются дожди, а затем долгие, холодные зимы (температура зимой днем в среднем – 15, а снега – где-то метра полтора-два) перетекают в бурные стремительные весны, заливающие реку талой водой, кишлак отрезан от цивилизации. Местные жители надеются, что им построят мост, и не нужно будет закупать на долгие полгода продукты в кишлаке, находящемся ниже.

Но как красива сама река! Она проложила себе путь по каньону. Мы ехали на УАЗах. Только они могли осилить эту дорогу – по крутым подъемам и не менее крутым спускам, оставляя следы протекторов на камнях, переезжая вброд участки реки. Оно того стоило. 

Овринг, о котором я писала вначале, был проложен по второй стене, у подножия которой находился кишлак. Распрощавшись утром с гостеприимными хозяевами, закинув за плечи рюкзаки и вооружившись трекинговыми палочками, мы пошли по мосту. Другой дороги в нижний кишлак не было. УАЗы ждали нас внизу, а по реке без них пройти было невозможно, даже ранней осенью.

Мы шли по тропе, помогая друг другу, и я поняла, почему в горы не ходят по одному. Виды, которые открывались с высоты, завораживали. Пройдя по оврингу более двух километров, мы простились с ним с благодарностью. 

Наш дальнейший путь лежал через арчовники, сады, в которых росли яблони с невероятно вкусными, темно-бордовыми плодами, горный сай, скальник, на котором отпечатались следы, как нас уверили, динозавров, святое место, заботливо окруженное каменным забором (там росли вековые арчи), и привел нас в нижнее село. 

У него была особенность – красная глина. Как нам пояснили, в составе здешней почвы находилось большое содержание железа, оттого все дома в кишлаке, пыль, сама земля имели красный оттенок.

Набрав в саду одного из местных жителей яблок, мы отправились в Байсун.

Кстати, о яблоках и горцах. 

«Три года назад, когда первая группа туристов приехала в высокогорное село, был жив хозяин дома, – старец, примерно 80 лет, – стал рассказывать гид. – Мы сидели здесь, на айване. Вдруг заходит хозяин, в руках держит большое ведро, доверху наполненное темно-бордовыми яблоками. «Я угощаю вас, - улыбнулся старик, – берите». И только начал вытаскивать их, как наши городские дамы полезли в карманы за деньгами. «Вы не поняли, я вас угощаю», – строго проговорил старик. Дамы сказали, что не могут взять яблоки бесплатно. Хозяин собрал все, положил в ведро и ответил: «Продавать не буду, я от чистого сердца угостить хотел».  И ушел с яблоками…

Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Овринг.
Тяжелая ноша.
Тяжелая ноша.
Убежал!
Убежал!
Горные грузовички.
Горные грузовички.
Арчовники.
Арчовники.
Следы древних животных в скальнике.
Следы древних животных в скальнике.
Святое место.
Святое место.
Арча, которой более пятисот лет.
Арча, которой более пятисот лет.
Байсун.
Байсун.
Каньон. Река.
Каньон. Река.
Святой источник.
Святой источник.
Тропа в нижний кишлак.
Тропа в нижний кишлак.
Дорога вниз.
Дорога вниз.
Яблоневый сад.
Яблоневый сад.
Сай.
Сай.
Сай.
Сай.
"Красная" глина.
"Красная" глина.
Нижний кишлак.
Нижний кишлак.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic